facebook ВКонтакте twitter
Электронный журнал фантастики. Основан в сентябре 2016 г.
Выпуск №3

Денис Дробышев. ВАСИЛЬЕВ, ОГЛЯНИСЬ!

Денис Дробышев. ВАСИЛЬЕВ, ОГЛЯНИСЬ!
(рассказ)  


Васильев проснулся и лежал. В густой тьме, окружавшей его, не определялись даже предметы обстановки. Рядом громко сопела жена, видимо, простыла накануне.

– Лежи-не-лежи, а все равно вставать, – подумал Васильев и продолжил лежать.

Постепенно потолок стал светлеть, от него отделилась люстра. Потом стали проявляться стены, гардероб, ночной столик. Когда стали видны узоры на обоях и полоски на шторах, сработал будильник. Васильев лежал.

Жена высунула из-под одеяла руку и толкнула Васильева в плечо. Тот выключил будильник и сел на кровати. С полминуты он сидел, потом почесал поясницу и пошел в туалет.

Васильев сидел на унитазе и курил. На кухне скрипнул кран, загремела о дно кастрюли вода.

– Бля, опять геркулес, – подумал он и выбросил окурок.

Полоска на бритвенном станке стала совсем белой. Значит, лезвие вконец затупилось. Васильев пустил горячую воду, стал набирать ее в ладони и отпаривать щеки. Когда кожа покраснела, он намылился и долго скреб щетину. Потом смыл все и ткнулся в полотенце – жгло все лицо.

В дверях кухни он столкнулся с женой:

– Довари! – бросила она.
– Солила?

Она не ответила. Васильев зачерпнул ложку каши и долго дул на нее. Попробовал – не солила.

Потом они сели друг против друга и стали есть:

– Тебе к скольки?
– К девяти.
– Ты же говорил, они с восьми работают.
– Контора с девяти.
– Тебя точно возьмут?
– Не знаю, с мастером я договорился.
– Как будто мастер что-то решает.
– Сегодня скажут.
– Хорошо бы взяли.
– Не возьмут, к Игорю пойду.
– Ты же говорил, у Игоря совсем не платят.
– А я временно.
– У тебя все временно.

Васильев положил пустую тарелку в раковину:

– Спасибо.

И подумал еще:

– Бля, опять геркулес.

Потом он долго шел тихим безлюдным переулком и слышал свои шаги. Хотел закурить на ходу, достал сигарету, поджег ее и почти успел затянуться…

Но как только переулок кончился, на него набросился шквальный ветер. Это случилось сразу на площади, первым порывом выбило сигарету, вторым сдуло с ног…

Он хотел было подняться, но его снова бросило об асфальт и понесло. Он кувыркался, бился локтями, глотал песок, отбивался от листьев.

Вокруг стоял страшный гул, звенели стекла, Васильева тащило… Ему удалось сгруппироваться, он обнял руками голову и подогнул колени. Кувыркаться стало удобней, но на куртке треснула молния, и из внутреннего кармана выскочили документы. Паспорт он успел поймать, но трудовая завертелась в пыльном вихре.

Васильев метался по земле и временами видел свою серую книжицу. Вот от нее оторвался и покатился советский герб, вот пружинами выстрелили линии таблиц. Буквы, потеряв опору, ссыпались со страниц и закружились на ветру.

Рабочая история Васильева, вся его жизнь трескалась на осколки. Трудовые дни и годы вперемешку с комьями грязи, опилками, цементной пылью валилась из документа. Вот пошла доска-пятидесятка, из того неудачно сворованного штабеля, по милости которого, Васильева выперли с последней работы. Деревяшки одна за одной бились о землю, трескались и разлетались в щепки. Затем начало вышвыривать знакомых мужиков – Колян, Мишка, Рябой, другие – все кричали, матерились, бились оземь головами… За ними выскочил мужик в сварной куртке, с электродом в руке. Упал, тут же попробовал встать – сдуло, бросил маску и в страхе обхватил голову. А за ним, со скрежетом и лязгом, выехал и развалился на куски сварочный аппарат.

Васильев было подумал – «Сон все это»! Но тут его ударило спиной об бордюр.

– Ыыыы, – взвыл он, чувствуя каждый позвонок. – Какой уж тут сон!

А ребята из книжки кричали: «Оглянись! Оглянись, Васильев!».

Последних из тех, что падали, он уже не узнавал. В сознании держался еле-еле, больше из страха потерять трудовую. Слышал только, что они кричали, и кричали все одно – «Оглянись!».

Так его протащило до центрального сквера. Там трещали и гнулись до земли тополя. После была лестница. Васильев кубарем слетел по ней… и подумал еще: «тупик Монастырский, как пить дать!». Еще пару улиц и его прижало к двери седьмого строительного управления. Ветер внезапно стих.

– Твою мать, часы разбил! – он сидел на ступеньках перед проходной и оглядывал себя. Трудовая книжка лежала рядом на асфальте.

Васильев аккуратно взял ее и стал собирать растерянные записи. В туалете он умыл лицо и залепил бумажкой ссадину.

– Опаздываете! – упрекнул начальник отдела кадров.
– Извините. Там ветер сильный… и это…
– Что у вас с лицом?
– Порезался.

Кадровик листал васильевскую трудовую:

– В книжке-то свободного места нет. Все бегаете, и к нам, небось, ненадолго! А?

Васильев молчал.

– Вот, мастер Зимин хорошо о вас говорит. Рекомендует…
– Я с ним до армии еще работал, на пилораме… И потом тоже!
– Вижу-вижу! Я давно в кадрах, мне книжка трудовая лучше любого мастера о человеке расскажет. Трудовая – не просто документ, трудовая – это и есть вся жизнь человека!  Поощрение у вас, смотрю, имеется… Это хорошо!

Васильев сглотнул слюну и огляделся – хорошая контора, линолеум свежий, обои что надо! Сколько платить будут, интересно?

Кадровик тем временем копался в книжке.

– Вот только не знаю, в какую вас бригаду…
– В столярную, в какую же еще!
– Так вы ведь и сварщиком были, а сварщики наши на сдельной. У них за месяц больше выходит. Так что?
– Да я варю так себе…
– Потолочный шов держите?
– Какой там! Могу прихватить где-то по мелочи и то, бывает, соплей навешаю.
– Ну, тогда к Зимину.

Васильев вздохнул и поднялся.

– Получите спецодежду, инструмент, и с обеда приступайте. Я вас сегодняшним числом оформляю…

Васильев сразу к двери, открыл уже… А кадровик ему:

– Зимин говорил, вы в институте учились?

Опытный попался кадровик, взял и раскорячил в дверях напоследок.

– Не доучились, значит?
– Бросил, – буркнул Васильев и поковылял к столярке.

Кое-как отстоял смену и домой. Пешком идти сил не было. Васильев залез в автобус. Расслабился, расплылся по сиденью и закрыл глаза:

– Ну и денек!

Затарахтел мотор, «пазик» тронулся. Город был спокоен, дома стояли по местам, деревья не шевелились, горели фонари. Все как надо.

Васильев прятал лицо в воротник порванной куртки и трясся. Вдруг он почувствовал чужую руку на плече и застыл.

– Проезд оплачиваем! – рука ослабила хватку.

Васильев вынул из кармана комок мятых денег, рука забрала их. А Васильев так и не оглянулся.

Трудовая книжка лежала в отделе кадров, скрепкой к ней была приколота карточка с надписью «Васильев». Все, что утром из нее выпало, все, от буквы до буквы, осталось по-прежнему.






_________________________________________

Об авторе: ДЕНИС ДРОБЫШЕВ

Родился в столице Эстонской ССР – Таллине. С 1997 года живет в России. Окончил Академию приборостроения и Литературном институте им. Горького. Был матросом, охранником, курьером, чиновником, журналистом, редактором. В настоящее время живет в подмосковном городе Верея и работает командиром отделения в Пожарной охране.




Поделиться публикацией:
427
Опубликовано 09 мар 2017

© 2016-2017 Континуум Правовая информация /
ВХОД НА САЙТ