В мае 1883 года Бенджамин Дж. Фолк совершил прорыв, впервые сумев технически безупречно зафиксировать театральную постановку. Объект его съёмки — сцена из «Русского медового месяца» в Мэдисон-сквер-театре. Осветительная батарея из трёх десятков ламп (эквивалент 75 000 свечей) позволила отработать минутную выдержку, а точка съёмки — середина партера, пятнадцатый ряд — сформировала устойчивую оптику: театральная фотография мыслилась как идеализированная проекция взгляда зрителя, обозревающего сцену целиком. Эта парадигма сохраняла господство вплоть до середины 1890-х годов.
«Русский медовый месяц» — театр «Мэдисон-сквер», Нью-Йорк — акт II, последняя сцена. Фотография сделана в театре в полночь 1 мая 1883 года, фотограф Фальк.
Репортажная функция театральной фотографии — не просто техническая задача «сфотографировать спектакль». Это сложный механизм перевода временного искусства в пространство документа, работающий на нескольких уровнях одновременно: документальном, этическом, эстетическом и историческом. Прежде чем говорить о репортажной функции, необходимо провести границу, которую театральная фотография постоянно пересекает. Репортажная функция тяготеет к документальному полюсу, но никогда полностью в нем не растворяется — уже сам выбор момента съемки, ракурса и кадрирования делает фотографа интерпретатором.
(Рис. — 20) «Саломея», театр «Шаубюне», режиссер Михаэль Тальхаймер
Спектакль — искусство однократного действия. Даже при повторении состава, декораций и режиссуры сегодняшний спектакль никогда не равен вчерашнему. Темп, интонации, реакция зала, случайные импровизации — все это уходит безвозвратно. Репортажная фотография превращает ускользающее мгновение в визуальный объект, доступный для многократного просмотра и анализа. Например, глядя на фотографию Марты Грэм, мы понимаем, что танцевальная фраза длится секунду. Фотография, поймавшая эту секунду, становится единственным свидетельством того, как именно двигалась великая танцовщица.
(Рис. — 21) Марта Грэм, «Письмо миру» («вихрь»), фотограф Барбара Морган
Онтологическая невозможность: фотография фиксирует то, чего уже нет, строго говоря, театральный фотограф никогда не снимает спектакль. Он снимает один из спектаклей — конкретную смену состава, конкретное настроение актера, конкретную реакцию зала. К моменту проявки пленки или открытия файла этого спектакля уже не существует. Даже если завтра будет сыгран тот же спектакль с теми же актерами, это будет другое событие.
(Рис. — 22) Перфомансы театра DEREVO
Нейрофизиология утраты: зритель не помнит то, что фиксирует фотограф. Человеческий глаз и человеческая память устроены иначе, чем фотокамера. Среднестатистический зритель может зафиксировать: общее впечатление, эмоциональный контур, ключевые мизансцены, 10-20% деталей. Фотография же фиксирует: микро-мимику лица, длящиеся 1/125 секунды, положение пальцев, складки костюма, блики в глазах, взаимодействия на периферии сцены, то, что зритель физически не успел увидеть.
(Рис. — 23) «Дон Кихот», МХТ им. А. П. Чехова, режиссер Илья Козырев, фотограф Роберт Саркисян
Фотография фиксирует то, что зритель никогда не видел, даже если он сидел в первом ряду. Она создает параллельную версию события, которая существовала объективно (свет отразился от лица актера под определенным углом и попал в объектив), но субъективно не была пережита никем из присутствующих. Получается, что фотография не сохраняет зрительский опыт — она предъявляет зрителю его собственную слепоту. И тем самым производит новое знание об уже исчезнувшем событии.
(Рис. — 24) Перфоманс театра DEREVO
Архивная функция: фотография как единственный свидетель. Выставка «Театр фотогеничен» в «Росфото» эксплицитно формулирует эту функцию: «Специалисты считают, что именно старая фотография (не записки постановщиков, их ассистентов и очарованных зрителей) помогает воссоздать хотя бы в воображении спектакли, которые, когда-то потрясли театральный мир». Иными словами, фотография ставится выше текстовых свидетельств (записок, рецензий, воспоминаний), она признается наиболее достоверным каналом связи с утраченным, но при этом — принципиально недостаточным. Она «помогает воссоздать», но не «воссоздает». Таким образом, фиксация исчезающего — это фиксация с осознанием собственной неполноты. Фотография знает, что она — только след. Но лучшего следа у человечества нет. (Рис. — 25)
(Рис. — 26) «Восьмая жизнь», Театр Талия, режиссер Йетте Штекель, фотограф Армин Смайлович
Репортажная театральная фотография — это медиум, транслирующий событие за пределы физического пространства театра. Она работает как телепортация зрителя и создает «эффект присутствия» для тех, кого не было в зале. Для этой цели чаще всего фотографы пользуются следующими приемами: • Съемка из зрительного зала (точка зрения реального зрителя) • Сохранение «шума» и несовершенств (зерно, смаз, естественный сценический свет) • Фиксация взаимодействия актеров друг с другом, а не позирования в объектив • Отказ от постановочной «красивости» в пользу достоверности
(Рис. — 27) «Shoot / Get Treasure / Repeat», театр «Практика», режиссер Алексей Мартынов
Фотография также является инструментом театральной критики и аналитики. Театроведы и критики работают с репортажными снимками как с источником доказательств. Что можно анализировать по репортажным фотографиям:
- Мизансцена — как расположены актеры относительно друг друга и пространства.
- Пластика — характер движения, жеста, телесного рисунка.
- Свет и цвет — авторское решение сценографа.
- Темпоритм — по степени смазанности можно судить о динамике эпизода.
- Взаимодействие с залом — взгляды актеров, направленность энергии.
(Рис. — 28) Кейт Бланшетт в пьесе Дэвида Хэйра «Изобилие», Театр Альмейда, фотограф Иван Кинкль, 1999
Темпоральная инверсия: фотография начинает жить только после смерти спектакля. Это важнейший смысловой сдвиг, который необходимо зафиксировать: Для современников премьеры фотография — информация, анонс, документ, сувенир. Она вторична по отношению к живому впечатлению. Для потомков фотография — первична. Они никогда не увидят спектакль. Для них фотография — не напоминание об утраченном, а само событие встречи с театром прошлого.
(Рис. — 29)
(Рис. — 30) «Мастер голода», театр «Балтийский Дом», режиссер Эймунтас Някрошюс
«Специалисты считают, что именно старая фотография (не записки постановщиков, их ассистентов и очарованных зрителей) помогает воссоздать хотя бы в воображении спектакли, которые когда‑то потрясли театральный мир».
Отрывок из анонса выставки «Театр фотогеничен» в РОСФОТО
(Рис. — 31) «Хип-хоп вальс Эвридики», режиссер Реза Абдо, фотография с постановки на фестивале «Сигма», Бордо, фотограф Патрик Вейсьер, 1992
Мы не видели вживую постановки Реза Абдо или Эймунтоса Някрошюса. Мы видели фотографии, сделанные во время их спектаклей. Наше знание о его спектаклях — это знание фотографическое. Мы не можем отделить «спектакль» от «фотографии спектакля», потому что для нас они слиты. Фотография переживает спектакль не только хронологически, но и онтологически. Она становится заместителем утраченной реальности, а затем — единственной реальностью.
(Рис. — 32) «Воццек», Зальцбургский пасхальный фестиваль, режиссер Альбан Берг, фотограф Рут Вальц, 1997
Подытоживая, можно сказать, что театральная фотография фиксирует не столько сам спектакль, сколько акт его исчезновения. Посмотрите на любую театральную фотографию, сделанную с выдержкой длиннее 1/60. Смазанные контуры, шлейфы движения, размытые лица. Это не брак. Это визуализация времени, уносящего событие. Фотография буквально показывает: «вот оно было — и вот его уже нет, остался только след».
(Рис. — 33) «Саломея», режиссер Максим Диденко
Даже «идеально резкий» кадр с выдержкой 1/500 делает то же самое, но другим способом. Он останавливает мгновение с такой жестокой отчетливостью, что мы видим: это мгновение мертво. Оно не продолжается. Оно идеально, потому что изъято из потока жизни. Любой театральный фотограф горит желанием показать эфемерность театра. Но эфемерность нельзя показать прямо. Ее можно показать только через следствие — через образ того, что уже закончилось.
(Рис. — 34) «Парсифаль», режиссер Кшиштоф Варликовский, фотограф Рут Вальц
Репортажная функция театральной фотографии — это операция перевода уникального, невоспроизводимого события в режим многократного визуального потребления, сохраняющая при этом иллюзию сиюминутности и подлинности. Она не просто «фотографирует спектакль». Она:
- Останавливает время — превращает длящееся в мгновенное.
- Транслирует присутствие — дает невидимый билет тем, кто не был в зале.
- Производит доказательства — снабжает театроведение визуальными аргументами.
- Формирует память — создает коллекцию лиц, жестов, мизансцен, из которых вырастает история театра.
- Продает будущее — через репортажный кадр зритель покупает билет на еще не сыгранный спектакль. (Рис. — 35)
(Рис. — 36) Сцена из театральной постановки «Кошки» на Бродвее, фотограф Роузегг Кэрол
