Когда я забеременела, я словно потеряла дар речи, пытаясь описать свои чувства и переживания. Мне требовались слова, чтобы поверить что это действительно происходит со мной, но казалось, что в языке есть дыра и подходящих слов для передачи опыта беременности не существует. Мне был доступен только язык медицинских терминов, который объяснял происходящее и вместе с тем дистанцировал меня от моего собственного тела.
Я искала визуальные репрезентации беременности и находила гламурные снимки масс-медийных персон и обезличенные силуэты на информационных стендах в больницах. Зачастую медицинские буклеты не изображали женскую фигуру вовсе, изображая сам плод, как будто бы висящий в черноте космоса.
В поисках визуального языка беременности я направила фотоаппарат на себя: я делала автопортреты в больничных коридорах, трясясь от страха перед угрозой выкидыша; я снимала себя в белых стенах студии, стараясь соединить своё тело с символами языка; я делала фотографии утром после бессонных ночей и стирала пленки вместе с домашними вещами, когда готовила дом для новорожденного. Каждый раз казалось, будто что-то важное ускользает от меня.
Изменения во время matrescence* так же масштабны и меняют личность женщины как переходный возраст (adolescence). Это опыт дезориентации и переориентации, сопровождающийся изменениями во многих сферах: физической, психологической, социальной и духовной. Поиски языка позволили мне соединиться с моим опытом беременности, но он так и остался для меня невыразимым.
*это период развития, когда женщина проходит через подготовку к зачатию, беременность и роды, послеродовой период и далее. Термин совсем новый (2015 год) и русского перевода пока не придумали, поэтому я беру английский.
