Однажды я нашла в шкафу забытую всеми коробку с пленочным архивом моего отца — с этого момента начался мой диалог с тем, кого уже нет. Моего папы не стало, когда мне было двадцать три, и, как оказалось, я не очень хорошо знала этого человека, хотя мы жили полной семьей и под одной крышей. Для меня это был сдержанный военный, полковник, человек замкнутый и закрытый, технарь, математик, спортсмен и тот, на кого равняются многие. После пятидесяти он научился писать стихи, и все запомнили только эту его творческую склонность.
Я здорово удивилась, когда обнаружила три десятка фотопленок, отснятых отцом в возрасте чуть больше двадцати лет. Кадры, необычные по свету и композиции, детали, люди, небо 1970-го, моя малая родина — Киров 1971-го: весь калейдоскоп его интересов того периода живо прошел у меня перед глазами. Но больше всего меня поразили автопортреты отца, снятые в огромном количестве. Таким моего папу я никогда себе не представляла: талантливым, чувствительным, внимательным к деталям. Прежде казалось, эта роль полностью досталась мне — быть романтиком и поэтом, а вовсе не ему.
Мне стало досадно, что мне уже не посчастливится пообщаться с отцом на тему фотографии, о которой мы никогда с ним не говорили, о его автопортретах, небе 70-х и папиной духовной чуткости, и я решила продолжить начатый диалог с помощью оставшегося архива. Мне хотелось объединить два существующих мира — тот, который запечатлен на пленках, и тот, в котором живу я. И ответить себе на ряд вопросов: кто этот человек, который отважно смотрит на меня с черно-белых снимков? И где здесь я, боящаяся собственных автопортретов?
Соединяя в этом фотопроекте две личные истории одной семьи, я все больше осознавала: общение с близкими, которых нет в живых, всегда продолжается. Но так же, как и в повседневной жизни, диалогу надо дать случиться.
