ВСТУПЛЕНИЕ
Перед просмотром этого лонгрида настоятельно рекомендую изменить масштаб страницы до 80%. Это нужно для того, чтобы лучше считывать текст, с размерами которого были проведены различные манипуляции по его стилизации. Это сугубо мой просчёт, так как при вёрстке лонгрида забыл учесть изначальный масштаб страниц, который является 100%.
Благодарю за понимание
ВВЕДЕНИЕ
«Почему современные пространства, стремящиеся к визуальной чистоте, всё чаще вызывают ощущение эмоциональной пустоты?»
«Почему интерьер, освобождённый от „лишнего“, иногда воспринимается человеком как холодный и психологически истощающий?»
«И может ли пространство существовать как нейтральная оболочка, если человек воспринимает его всем телом — через свет, звук, материал, температуру и память?»
Этими вопросами задаётся Juhani Pallasmaa — архитектор и автор книги
The Eyes of the Skin, где он критикует современную архитектуру за доминирование визуальности над телесным опытом.
По мнению Палласмаа, пространство никогда не воспринимается только глазами: человек ощущает интерьер через тактильность материалов, звук шагов, плотность воздуха, температуру света и эмоциональную атмосферу среды.
«Исследование рассматривает эволюцию жилого пространства индустриальной эпохи — от эмоционально насыщенных модернистских интерьеров к стерильному цифровому минимализму XXI века — и показывает, как менялось само понимание психологического комфорта.»
ПРОСТРАНСТВО КАК ТЕЛЕСНЫЙ ОПЫТ
Пространство исторически воспринималось человеком не как изображение, а как физическая среда проживания.
Интерьер всегда обладал материальным весом: шероховатость дерева, мягкость ткани, прохлада камня и звук шагов создавали эмоциональную атмосферу
ещё до осознанного анализа формы.
«Палласмаа пишет, что архитектура долгое время была искусством телесного присутствия. Зрение запускало память тела: вид дерева вызывал ощущение тепла, металл — холода, ткань — мягкости и защищённости.»
Luis Barragán, Casa Gilardi, 1976, Innenansicht, Photo: Norbert Miguletz, ©Barragan Foundation, Courtesy: the artist
Patio | © Flick User: Felix van de Gein
В работах Баррагана пространство строится через эмоциональную атмосферу: насыщенный цвет, отражение воды, грубая штукатурка, глубокие тени и тишина создают почти медитативное состояние. Его архитектура минималистична по форме, но сенсорно насыщена.
Interior | © Flick User: Mauricio Vieto
Luis Barragán (with Andrés Casillas), Cuadra San Cristóbal, 1968, Courtesy: the artist
Барраган называл свои проекты «архитектурой эмоций». Здесь минимализм ещё не является стерильностью — он усиливает телесное восприятие пространства.
Paimio Sanatorium (1933) is a masterpiece by Alvar Aalto, where color, light, and ergonomic interiors were designed as integral parts of the patients' healing process.
Steps view. Paimio Sanatorium by Alvar Aalto, 1933, located in Paimio, Finland. Image: Arnout Fonck/Flickr
В проектах Аалто модернистская геометрия сочетается с древесиной, мягким светом и пластичными линиями. Интерьер не подавляет ощущения человека, а поддерживает их. Даже функциональные пространства остаются тактильными и «живыми».
Interior view. Paimio Sanatorium by Alvar Aalto, 1933, located in Paimio, Finland. Image: valentinafantin/Flickr
Yakov Chernikhov, Compact structure of monolithic nature, illustration in: Yakov Chernikhov, 101 Architectural Fantasies, 1933, Leningrad.
В отличие от позднего цифрового минимализма, модернизм Аалто сохраняет эмоциональную глубину через материал и свет.
МИНИМАЛИЗМ КАК ДИСЦИПЛИНА ВОСПРИЯТИЯ
Исторический минимализм не был стилем уюта. Он возник как попытка переосмыслить человеческое восприятие и создать новую систему отношений между телом, пространством и сознанием.
«Художники и архитекторы движения De Stijl стремились очистить пространство от случайности и декоративности.»
De Stijl: Mondrian & Van Doesburg This Piet Mondrian’s flat grid Composition with Red, Blue and Yellow (1930) contrasted with Theo van Doesburg’s 3D architectural Counter-Construction (1923).
Для Мондриана пространство было метафизической системой порядка. Для ван Дусбурга — динамической средой, которая должна активизировать сознание. Элементаризм отвергал декоративный комфорт и рассматривал интерьер как интеллектуальную тренировку восприятия.
«Ван Дусбург писал, что новый стиль предназначен „для людей сильных духом“, способных выдержать чистоту формы без эмоционального украшательства.»
Gerrit Rietveld, Rietveld Schröder House, 1924, Utrecht, Netherlands
Obergeschoss), Utrecht, Netherlands / Gerrit Rietveld, Rietveld Schröder House, 1924, Innenansichten (Zimmer von Truus Schröder
Дом Шрёдер становится главным архитектурным воплощением De Stijl. Пространство здесь построено как система подвижных плоскостей, цветовых акцентов и трансформируемых перегородок.
Такой интерьер не создаёт расслабления. Он требует активного присутствия и постоянного взаимодействия со средой.
Gerrit Rietveld, Rietveld Schröder House, 1924, Seitenansicht, Utrecht, Netherlands
ВИЗУАЛЬНАЯ ДЕПРИВАЦИЯ И СТЕРИЛЬНЫЙ МИНИМАЛИЗМ
В XXI веке минимализм постепенно превращается в массовую визуальную модель. Социальные сети и интерьерные бренды формируют образ «идеального пространства»: белые стены, пустые поверхности, нейтральные оттенки и отсутствие следов повседневной жизни.
Современные коммерческие интерьеры строятся вокруг визуальной чистоты: гладкие поверхности, стерильный свет, монохромные палитры и отсутствие материальной глубины.
«Палласмаа называет это следствием „окулярцентризма“ — культуры, где пространство проектируется прежде всего для изображения, а не для проживания телом.»
The Cinematic Geometry of Stanley Kubrick: 2001: A Space Odyssey (1968)
The Cinematic Geometry of Stanley Kubrick: 2001: A Space Odyssey (1968)
Интерьеры Кубрика становятся важным визуальным примером стерильного пространства. Белые поверхности, геометрическая пустота и искусственный свет создают ощущение психологической дистанции.
Такая среда одновременно выглядит совершенной и эмоционально тревожной.
The Cinematic Geometry of Stanley Kubrick: 2001: A Space Odyssey (1968)
The Cinematic Geometry of Stanley Kubrick: 2001: A Space Odyssey (1968)
«Согласно теории оптимальной стимуляции Daniel Berlyne, человеческая психика нуждается в определённом уровне сенсорного разнообразия.»
Среда со слишком низким уровнем стимуляции способна вызывать:
- эмоциональную апатию
- когнитивную усталость
- чувство изоляции
- снижение вовлечённости
Такая среда одновременно выглядит совершенной и эмоционально тревожной.
КОММЕРЦИАЛИЗАЦИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО КОМФОРТА
С середины 2010-х минимализм превращается не только в эстетический стиль, но и в коммерческую модель психологического благополучия.
Интерьер начинает продаваться как инструмент «ментального здоровья».
Визуальный язык брендов строится на повторяющихся элементах:
- отсутствие визуального шума
- нейтральные цвета
- пустые поверхности
- отсутствие следов жизни
Минимализм становится метафорой контроля: чем меньше вещей — тем больше ощущение управляемости жизни. Однако психологический комфорт не сводится к визуальной пустоте.
СЕНСОРНОЕ БОГАТСТВО КАК АЛЬТЕРНАТИВА
Интерьеры Кроуфорд остаются лаконичными, но не стерильными.
Дерево, текстиль, керамика и камень работают как эмоциональные посредники между телом и пространством.
Ilse Crawford, Studioilse campaigns, Exhibition view 2026, Photo: Magnus Marding, ©Studioilse, Courtesy: the artist
Комфорт здесь возникает не из пустоты, а из баланса между порядком и насыщенностью.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Исследование показывает, что минимализм сам по себе не является универсально «психологически полезным» типом жилой среды. Эмоциональное воздействие пространства определяется не степенью визуального упрощения, а тем, насколько интерьер сохраняет сенсорную, телесную и эмоциональную глубину.
Исторический минимализм — от De Stijl до модернистской архитектуры XX века — был попыткой дисциплинировать восприятие и переосмыслить отношения человека со средой. Современная массовая версия минимализма упростила эту идею до эстетики стерильности и визуального контроля.
Таким образом, вопрос, поставленный Juhani Pallasmaa в начале исследования, получает ответ:
«Психологически благоприятным пространство делает не отсутствие вещей, а способность среды поддерживать человеческое присутствие, эмоциональную вовлечённость и телесное ощущение жизни.»
Палласмаа, Ю. Мыслящая рука: Архитектура и экзистенциальный мудрость бытия / пер. с англ. — М.: Классика-XXI, 2017.
Макгурк, Д. Эстетический капитализм: индустрии опыта и производство субъектности // Логос. — 2021. — Т. 31. — № 4. — С. 89–112.
Мондриан, П. Пластическое искусство и чистое пластическое искусство / пер. с нидерл. // Вестник истории и теории искусства. — 2018. — № 2. — С. 65–78.
Широков, А. М. Дизайн присутствия: сенсорное богатство интерьеров Studioilse как преодоление отчуждения // Художественная культура. — 2025. — № 1. — С. 202–217.
