Рубрикатор
- Концепция
- Как Египет добрался до доходного дома
- Большой проспект, 65: Египет на поверхности
- Зверинская, 31: Египет у входа
- Амулетный Египет: что взяли и что оставили
- Портал или прибыль
- Палимпсест: что стало с оберегами
- Заключение
Концепция
Петербургский модерн начала XX века принято рассматривать на фоне общеевропейских перемен: ар нуво, сецессион, северный национальный романтизм. С египетской темой на Петроградской стороне такая рамка работает плохо. Египетские мотивы здесь складываются в местный сюжет со своей логикой, и в этой работе я пытаюсь эту логику нащупать. Перед Первой мировой войной в доходные дома, самые прагматичные постройки города, приходят образы заупокойного культа Древнего Египта. Их придумывали для вечности и огромных пространств. Теперь они сидят на фасаде с плотной сеткой обычных окон и встречают жильцов в парадной, где те отряхивают снег с обуви. Столкновение двух миров и стало причиной, по которой я выбрал тему. Египетский декор в доходных домах легко объяснить модой на экзотику, и чаще всего этим и ограничиваются. Мне интереснее другое: что случилось со знаками, когда их переселили в жилой дом, и что это говорит о настроениях Серебряного века. Смотрю я как дизайнер: на графику, масштаб, ритм и на то, как человек физически проходит от улицы к своей двери. Для работы выбраны два дома Петроградской стороны. Доходный дом А. В. Виноградова (Большой пр. П. С., 65) построен в 1912–1913 годах; по справочным данным, проект начал А. Ф. Барановский, а завершал гражданский инженер Н. Ф. Прокопович. Доходный дом М. И. Грибкова (Зверинская ул., 31) датируют 1913 годом, его автор — гражданский инженер Н. Н. Никонов-младший. Первый дом стоит на оживлённой торговой магистрали и рассчитан на взгляд прохожего. Второй стоит на тихой улице, и главное в нём спрятано за входной дверью. Их сравнение показывает, как язык древней культуры подстраивается под разные масштабы города: от парадного проспекта до закрытого интерьера парадной.
Ключевой вопрос:
Каким образом архитекторы петербургского модерна разрешали визуальный, семантический и функциональный диссонанс между сакральной природой древнеегипетских форм и прагматичной функцией доходного дома в условиях городской среды начала ХХ века?
Гипотеза: Я исхожу из того, что петербургский модерн не копировал египетские формы ради модной экзотики, а провёл их семиотическую конверсию. Сакральные знаки — крылатые солнца, Хатхор, лотосы, скарабеи — были переведены на плоский графический язык северного модерна, и это сгладило тектонический диссонанс: стена остаётся обычной стеной, а Египет живёт на её поверхности. В интерьерах, прежде всего в парадной дома Грибкова, архитекторы, как я полагаю, сознательно воссоздавали атмосферу гробницы. Это пространственный ответ на духовный кризис интеллигенции Серебряного века. Доходный дом превращается в эскапистский портал, где коммерческий расчёт застройщика парадоксально совпал с мистическими поисками эпохи. А за сто с лишним лет бытования домов знаки износились и исказились, и архитектурный миф стал утилитарным коммунальным палимпсестом.Материал и метод: Работа построена на трёх видах материала. Первый — натурная фотофиксация: фасады, дворы, парадные, места утрат. Второй — открытая иконография: дореволюционные почтовые открытки, памятники Древнего Египта, живопись и графика Серебряного века. Третий — справочные описания домов в городских базах. Документов о замысле заказчиков и архитекторов у меня нет, поэтому о намерениях я говорю осторожно: читаю то, что осталось в камне и штукатурке, и сверяю это с египетскими прототипами. Для значений знаков опираюсь на работы египтологов, в первую очередь О. В. Томашевич, а для истории петербургского модерна — на Б. М. Кирикова и В. Г. Исаченко.
Как Египет добрался до доходного дома
Египет на набережной и Египет на проспекте
Набережная Невы у Академии художеств 1835 г.
Египет в Петербурге появился задолго до 1913 года. В 1832 году на Университетской набережной напротив Академии художеств установили двух сфинксов, вывезенных из Фив. Им около трёх с половиной тысяч лет, а стояли они у заупокойного храма Аменхотепа III. Это Египет-трофей: подлинный, тяжёлый, поставленный у воды в парадном ансамбле. В. В. Солкин собирает египетские образы города вокруг сфинксов и солнечной символики и показывает, как долго эта тема жила на берегах Невы.Сфинксы работают как памятник. Их смотрят издалека, они больше человека, между ними и зрителем остаётся дистанция. Доходный дом ставит ту же тему в другие условия: расстояние до зрителя сжимается до нескольких метров, а размер знака до размера окна или двери. И владелец другой. Сфинксы XIX века принадлежали городу и государству, египетские знаки 1913 года принадлежат домовладельцу.
Почему именно в 1910-е


Л. С. Бакст. Эскизы костюмов для балета «Клеопатра», Русские сезоны С. Дягилева, 1909 г.
В 1909 году Леон Бакст оформил для Русских сезонов в Париже балет «Клеопатра», и Египет вышел на сцену как мир страсти, роскоши и смерти одновременно.


Обложки журналов «Мир искусства» (1899, № 1) и «Аполлон» (1909, № 1)
Журнал «Мир искусства» к тому времени научил публику ценить прошлое: Александр Бенуа в «Живописном Петербурге» (1902) призывал беречь красоту старого города. «Аполлон», основанный в 1909 году, тянул русскую культуру к античности и классической форме. В таком воздухе Египет читался как язык, на котором можно говорить о тайне, смерти и вечности, а вовсе не как история далёкого государства.Н. А. Бердяев в «Самопознании» называет эпоху культурным ренессансом и описывает её настроение как предчувствие катастрофы. В «Кризисе искусства» (1918) он видит в искусстве стремление выйти за рамки произведения в саму жизнь. Для моей темы эта мысль важна: если искусство хочет менять жизнь, то дом, в котором живут, становится подходящим полем для такого опыта.
Три диссонанса
Слово «диссонанс» в названии нужно расшифровать, иначе оно ничего не значит. Я различаю три слоя. Визуальный: масштаб. Египетские храмы и гробницы строились крупными и вечными, а перед нами шесть этажей одинаковых окон. Семантический: знаки культа мёртвых оказываются в доме, где люди живут и платят за квартиру. Функциональный: гробница рассчитана на вечное пребывание одного человека, доходный дом на то, что жильцы будут съезжать, а хозяин сдавать. Дальше я проверяю, какой из трёх слоёв архитекторы снимали и каким способом.
Большой проспект, 65: Египет на поверхности
Строгое тело, египетское лицо
Доходный дом А. В. Виноградова
Дом Виноградова — шестиэтажное здание, которое справочники описывают как модерн с чертами неоклассицизма. Центральную часть выделяют четыре пилястры, на уровне третьего этажа их разделяют балконы, окна двух нижних этажей сделаны витринными. Это классический словарь: пилястра, ритм, горизонтальные членения. Египет вписан в него слоем орнамента: скарабеи, лотосы, геометрические узоры и самый заметный знак — крылатый солнечный диск с двумя кобрами. Для 1910-х такое сочетание не выглядит странным. Б. М. Кириков и В. Г. Исаченко описывают, как поздний петербургский модерн сближается с неоклассикой, и дом Виноградова стоит как раз на этом стыке.Главное наблюдение для моей гипотезы: тело дома остаётся европейским. Стены вертикальные, окна обычные, никто не строил пилон и не наклонял стену. Египет пришёл в виде знаков, и это сразу снимает визуальный диссонанс. Знак можно сделать любого размера, а пилон нельзя. Я называю этот приём переводом без перестройки: словарь меняется, грамматика остаётся прежней.
Диск, который должен сидеть над проходом


Крылатый солнечный диск над входом в храм Хора, Эдфу, Египет, III–I вв. до н. э.// Крылатый солнечный диск с двумя кобрами на фасаде дома Виноградова
В египетском храме крылатый солнечный диск с двумя кобрами помещали над проёмом: на карнизе входа, над воротами пилона. Он охранял проход. Лучший пример — храм Хора в Эдфу, где диск расправляет крылья над дверью святилища.


Крылатый солнечный диск над входом в храм Хора, Эдфу, Египет, III–I вв. до н. э.// Крылатый солнечный диск с двумя кобрами на фасаде дома Виноградова
На доме Виноградова диск находится как над входом, так и в центре композиции как эмблема. Дом соблюдает египетское правило и читает знак грамотно. Египет работает как вывеска, которую видит весь проспект.
Скарабей и лотос: орнамент для серийной отливки


Скарабей-амулет, Новое царство, Метрополитен-музей (открытая коллекция)// Деталь орнамента со скарабеем на фасаде дома Виноградова
Скарабея и лотос я объединяю не случайно. Оба знака несут в Египте идею возрождения: жук связан с восходящим солнцем, лотос в мифе о творении выносит солнце на свет из первичных вод. Оба к тому же очень удобны для декоративной серии. У скарабея чёткий силуэт, лотос легко превращается в повторяющийся модуль. Лепной декор отливали по формам, и повторяющийся плоский рисунок подходил для этого лучше любой пластики. Египетский рельеф, в котором фигуры читаются как контур на поверхности, совпал с тем, чего модерн хотел от декора: графики, линии и ритма.
Витрины под солнцем


































