Концепция

Энтони Гормли, «Кровать», 1980-81. [1]
В художественной практике встречаются различные репрезентации еды. Как замечает исследовательница Дженнифер Фишер, «изображения съедобного в искусстве стали привычными ещё со времён изобретения натюрморта». Пища как предмет изображения и эстетика еды существуют на протяжении всей истории искусства, постепенно наполняясь символическими значениями, социальными и культурными ассоциациями. Процесс потребления пищи относится к сфере индивидуального опыта, где эстетический компонент непосредственно определяется личным отношением человека к еде, а также его сенсорным, эмоциональным, психологическим и когнитивным состоянием. Сам же процесс потребления пищи является общераспространенным и, в большинстве культур, коллективным опытом.
В эссе «Реляционная эстетика» (1996 г.) художественный критик и куратор Николя Буррио, дал определение художественным практикам, для которых характерным является сфера человеческих взаимодействий и социальный контекст. Авторы, творчество которых можно отнести к этому направлению, вместо материальных объектов размещенных в выставочном пространстве, предлагают зрителю различные модели взаимоотношений и приглашают зрителя к соучастию. Важным аспектом этой тенденции является побуждение участников к самостоятельному анализу опыта взаимодействия между автором, работой и коллективным определением смысла художественной практики. Далее Буррио подчеркивает, что произведения не создают мнимые и утопические реальности, а отражают модель поведения в существующей реальности.


Энтони Гормли, «Материнская гордость III», 2007 [2]; Энтони Гормли, «Потребление», 1982 [3]


Слева: Дитер Рот, «Литературная колбаса», 1969 [4]; Справа: Дитер Рот, «Автопортрет в образе старика», 1968 [5]

Дитер Рот, «Шоколад в форме льва», 1971 [6]
Яна Стербак, «Ванитас: платье из плоти для анорексичного альбиноса», 1987 [7]
Использование пищевых продуктов в качестве средства самовыражения художника далеко не новый приём. Например, работы Дитер Рота сделанные, по большей части, из съедобных материалов и подверженные разложению. Или серия работ Энтони Гормли хлеба, символично связанная по словам художника одновременно телесностью и употреблением пищи. Продукты питания, в таких проектах, могут быть превращены в визуальные объекты, которые можно считать произведениями искусства, поскольку они не обязательно предназначены для употребления в пищу.
Урс Фишер, «Без названия (Хлебный дом)», 2004. [8 -10]
Тем не менее, в современном искусстве, кураторы и художники стремятся к междисциплинарному подходу в проектах связанных с едой, порой объединяя сферы садоводства, агрополитики, сельского хозяйства. Идея, лежащая в основе методов работы таких проектов, заключается в том, чтобы рассматривать еду как неотъемлемую часть ритуала совместного времяпрепровождения, которому они придают глубокую эстетическую и культурную ценность. В большинстве случаев это перформативные акции или инсталляции, в которых еда становится инструментом, способным активизировать процессы межкультурного обмена и стать площадкой для критического диалога. Приглашая посетителей к трапезе, эти художники поощряют соучастие в зрительском восприятии и требуют переоценки социальных норм, которые обычно регулируют поведение зрителя искусства.
«Реляционные произведения искусства стремятся установить межличностные встречи (будь то буквальные или потенциальные), в которых смысл вырабатывается коллективно, а не в приватизированном пространстве индивидуального потребления» — К. Бишоп, Антагонизм и эстетика отношений.
Пьеро Манцони, «Скульптура яйца» № 29», 1960 [11]


Пьеро Манцони, «Скульптура яйца», 1960 [12,13]
В 1960 году Пьеро Мандзони предложил мероприятие «Потребление искусства…», в ходе которого он пригласил публику к активному участию, потребляя работы (сто пятьдесят яиц), приготовленных художником и удостоверённых его отпечатком пальца. Любое разделение в отношениях между искусством и публикой устраняется: произведение буквально потребляется, съедается, усваивается, усваивается и переваривается. Яйцо, повседневный продукт питания, становится произведением искусства благодаря выбору художника, который гарантирует его статус и ценность через его «отпечаток пальца».


Риркрит Тиравания, Без названия (Пад-Тай), 1990 [14,15]
Инсталляции Риркрита Тиравании под общим названием Untitled (Free) представляют собой ключевой пример так называемой «реляционной эстетики» Буррио. Социальный опыт и общение между посетителями инсталляций достигается за счет превращения выставочного пространства в временные кухни. Например, в работе «Без названия (Пад-тай)» в 1990 году художник готовил классическое блюдо тайской кухни угощая всех посетителей, пришедших, как им казалось поначалу, на очередное открытие персональной выставки. Для работы Тиравании «Без названия (Бесплатно)» в 1992 году художник превратил выставочное пространство в временную кухню, где готовил тайское овощное карри и бесплатно угощал всех желающих. Тем не менее историк искусства и критик Клэр Бишоп подвергает сомнению качество взаимодействий между участниками и искусством в контексте реляционной эстетики, ссылаясь на высокий интеллект и принадлежность посетителей к группе любители искусства, что сводит взаимодействие лишь к удовлетворению удовольствий и любопытства.
Риркрит Тиравания, «Без названия (Бесплатно)», 2011 [16]
« Искусство задает вопросы и не всегда предлагает решения. Таким образом, в основе проекта лежит опыт, когда собрав людей вместе, удивляешь их простотой и общностью потребностей » — Каспар Кёниг, участник Slow Spicy Curatorial Practices.


Slow Spicy Curatorial Practices, «Научись помогать, чтобы курировать или, что люди делают за копейки или вообще без денег», Европейская биеннале «MANIFESTA 11», 2016. [17, 18]
Проект команды Slow Spicy Curatorial Practices «Научись помогать, чтобы курировать или, что люди делают за копейки или вообще без денег» («Donate to Curate — What People do for less or no Money») был представлен в рамках Параллельной программы Европейской биеннале «MANIFESTA 11».
Ссылаясь на этимологическое значение слова «curate» (лат. curare — заботиться), команда пытается расширить понятие «проявления заботы» до гостеприимства, обмена и бережного отношения, чтобы создать пространство для сотрудничества.
Команда сравнивает процесс создания искусства с процессом приготовления еды — оба процесса требуют комбинирования и обработки ингредиентов, ручной работы и традиций для экспериментов и создания чего-то нового; и для того, и для другого требуется развитие существующей культуры.
Результатом проекта стало приготовление участниками ужина для гостей выставки и своих друзей из найденных продуктов.
Юлия Левин, «Мастерская забытого навыка: хлеб и работа с тестом», 2023 [19]
Мультисенсорная лаборатория «Мастерская забытого навыка: хлеб и работа с тестом», созданная художницей Юлией Левин специально ко Дню хлеба в Центре «Зотов», состояла из двух разделов: экспозиции, где зрители могли взаимодействовать с съедобными объектами, и практической части, во время которой участники могли поработать с тестом и забрать самостоятельно приготовленную закваску.


Юлия Левин, «Мастерская забытого навыка: хлеб и работа с тестом», 2023 [20, 21]
Юлия Левин, «Мастерская забытого навыка: хлеб и работа с тестом», 2023 [22,23]


Юлия Левин, «Мастерская забытого навыка: хлеб и работа с тестом», 2023 [24, 25]
Современная американская концептуальная художница, повар и ресторанный критик Дженнифер Рубелл, известная своими партисипативными масштабными инсталляциями, начинала свою карьеру в искусстве с разработки экспериментальных «ужинов», которые позже стали основой для ее крупномасштабных работ.
В 2009 году она представила инсталляцию «Старомодный» на ярмарке современного искусства Art Basel Miami Beach. Стена длинной почти 18 метров была украшена 1521 съедобным пончиком, висящим на крючках. Название отражало одновременно и классическую выпечку, и постоянно меняющиеся границы современного искусства. Пончики пополнялись каждый день пока проходила ярмарка.


Дженнифер Рубелл, «Старомодный», 2009. [26, 27]


Дженнифер Рубелл, «Старомодный», 2009. [28, 29]
Дженнифер Рубелл, «Сотворение», 2009. [30]
Дженнифер Рубелл, «Мягкая палата», 2010. [31]





































